26 ноября 2013
15471

Глава 8. Экономические и социальные предпосылки опережающего развития регионов Сибири и Дальнего Востока

Дело... упирается в правильность и эффективность
использования и управления доходами от продажи
сырья, поступающими в страну[1]

Е. Примаков, академик РАН

У России огромный потенциал. Поэтому вопрос,
может ли страна изменить свое место в рейтингах
инновационной активности или нет, даже не стоит.
России просто необходимо это сделать[2]

П. Линдхольм, советник Всемирного банка


Успех или неудача идеи евразийской интеграции во многом предопределяют темпами развития восточных регионов России, которые будут означать не только продвижение "русского ядра" на восток, но и создавать благоприятные условия как для интеграции постсоветских республик, так и развития отношений по осям Евразия - Евросоюз и Евразия - АТР. Пока что эта концепция не находят своего отражения ни в официальных выступлениях российских лидеров, ни в соответствующих документах. Евразийская интеграция рассматривается прежде всего на уровне экономической интеграции России - Белоруссии - Казахстана, которая заявляется до 2014 года первым этапом, а темпы развития восточных регионов рассматриваются как средние по России.

Между тем этот подход абсолютно неверен.

С демографической точки зрения восточные регионы представляют собой практически не заселенную территорию в то время как в европейской части России продолжает концентрация населения. Для сравнения: только в Москве (которую планируется расширить до границ "новой Москвы" с Калужской областью) сегодня проживает более 12 млн человек, что в 1,5 раза больше, чем во всем ДВФО! В одном "спальном районе" Москвы проживает больше, чем на всей территории Камчатского края.

На фоне ухудшающейся в долгосрочной перспективе общей демографической ситуации в стране, которая, как прогнозируется, приведет к сокращению населения трудоспособного возраста к 2020 году на 7-8 млн чел., а к 2050 - более чем на 26 млн человек[3], ситуация в восточных регионах представляется как неизбежная катастрофа. В этих условиях ясно, что принимаемые меры абсолютно недостаточны. Нужен комплекс чрезвычайных мер по выходу из этой ситуации, ориентированных исключительно на восточные регионы.

Другой вопрос - опережающее экономическое развитие восточных регионов - тесно связан с демографическим.

Между тем восточные регионы за последние десятилетия оказались фактически в ситуации деиндустриализованных регионов. Причем в наибольшей степени пострадали обрабатывающие отрасли промышленности. По оценке заместителя гендиректора ОАО Концерна "Алмаз-Антей" С. Остапенко, в СССР выпускалось примерно 70 тыс. станков различной номенклатуры, а сегодня в России в лучшем случае 2 тысячи[4].

Другой пример, который привел Д. Рогозин с 2008 по 2013 год российские компании приобрели почти 600 иностранных и только 59 отечественных авиалайнеров. Доля российской продукции составила менее 7% всего авиапарка, что означает фактическую потерю внутреннего рынка для авиапрома[5].

Вместе с тем уже сегодня передовые предприятия и целые отрасли восточных регионов могут и развиваются темпами, значительно превышающими среднероссийские. Учитывая демографические проблемы СФО и ДВФО, необходимо сделать ставку именно на такие отрасли и предприятия, которые в значительной степени сосредоточены в ОПК. Так, ОАО "Швабе", объединяющее ключевые предприятия оптико-электронной отрасли, увеличило в 2012 году объем продаж на 27%, а в 2013 году планируется на 21%. Кадровый потенциал ОАО "Швабе" - 20 тыс. человек, из которых 4,8 тыс. научные сотрудники. При этом расходы на НИОКР в 2012 году выросли на 48%, а производительность труда на 123%[6]. Это пример можно рассматривать как модель развития наукоемких производств в восточных регионах России.

Для успеха идеи евразийской интеграции возможно, большего числа стран успех "восточной политики" России выражается в обязательном условии опережающих темпах развития регионов Сибири и Дальнего Востока и их инфраструктуры. Прежде всего транспортной. Это собственно говоря, создает не только экономические и социальные предпосылки для всего процесса евразийской интеграции, но и лежит в основе этого процесса. Как в узком понимании (интеграции трех-четырех государств), так и в широком понимании - развитии отношений российского евразийского ядра с Евросоюзом и странами АТР.

Соответственно этапность и приоритетность задач выглядит по-разному. На наш взгляд, они выглядят следующим образом, имея в виду, что все три процесса являются, во-первых, основными приоритетами, а, во-вторых, должны развиваться параллельно, но с разной скоростью.



Как видно из предложенного рисунка, успех идеи евразийской интеграции во многом предопределяется результатами развития восточных регионов России и укрепления "российского ядра" евразийской интеграции. Причем в качестве относительно самостоятельной тенденции в рамках первого приоритета необходимо выделить развитие транспортной инфраструктуры восточных регионов. Практически это означает, что подпрограммы "Транссиб" и "БАМ" ФЦП развития регионов Дальнего Востока, утвержденной Правительством РФ в марте 2013 года, должны быть расширены с целью концентрации на этих направлениях предприятий обрабатывающей промышленности в наиболее наукоемких областях. Это означает их превращение из "подпрограмм" ФЦП в самостоятельные ФЦП общенационального масштаба. В этом случае они превратятся из примитивных "транспортных коридоров" (имеющих не только достоинства, но и недостатки, в т.ч. политические) в крупные политико-экономические проекты, имеющие ключевое значение для развития евразийской интеграции по всем азимутам.

Такая последовательность практически важна:

- чтобы правильно перераспределить национальные ресурсы. Дискуссия по поводу финансирования Программы развития Дальнего Востока показала, что даже выделение 10 трлн руб. (из которых менее 4 трлн средства федерального бюджета) - суммы достаточно скромной и явно недостаточной - вызывает возражения не только Минфина, но и экспертов преимущественно либеральной направленности;

- избежать рисков зависимости от элит постсоветских государств (опыт СНГ - весьма негативен), когда процесс военно-политической интеграции не должен тормозиться, например, нежеланием участия Узбекистана в ОДКБ;

- чтобы создать максимально выгодные и благоприятные условия для интеграционных процессов со странами АТР и Европы за счет развития восточных районов. Пока что происходит "интеграция" Москвы, например, с Японией или Вьетнамом, а не интеграция восточных регионов. Которые фактически не могут быть самостоятельными субъектами в силу экономической инфраструктурной отсталости. Вместе с тем уже есть и удачные примеры. Так, экспедиция "Тюмень-Сабетта-Китай" на сухогрузе "Инженер Трубин" открыла новый торговый путь из России в страны Юго-Восточной Азии через Северный Ледовитый океан, который намного короче, чем через Суэцкий канал. И на этом пути отправителям грузов не страшны ни обострения напряжённости на Ближнем Востоке, ни пираты южных морей. Теплоход Северного морского пароходства (порт приписки - Архангельск) прошёл Северным морским путем от строящегося на полуострове Ямал арктического порта Сабетта до Китая с продукцией уральских предприятий для стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

Согласно экспертным оценкам, только на предприятиях Уральского федерального округа может появиться более 750 тыс. рабочих мест в УрФО, а с учётом мультипликативной занятости - не менее четырёх миллионов рабочих мест по всей России[7].

Таким образом, важнейшим условием реализации евразийского проекта становится опережающее развитие восточных регионов России, перенос центра тяжести политической, военной, научной и культурной жизни на восточное побережье страны.

И наоборот. Евразийская интеграция лежит в основе экономических и социальных предпосылок опережающего развития Сибири, находится евразийская идея укрепления "российского ядра" единого экономического, культурного и геополитического пространства. Поэтому "чисто" экономические аргументы не могут, как сегодня, служить единственным и главным основанием для принятия решений. Что, к сожалению, происходит сегодня нередко не только на Западе, но и в России.

В этом смысле выгодно отличаются исследования российских ученых, которые пытаются системно рассмотреть эту проблему. Так, на VII Байкальском международном экономическом форуме (сентябрь 2011 г.) подход к этой проблеме был сформулирован следующим образом[8]:



Как видно из приведенной таблицы, ее авторы принципиально по-новому сформулировали значение Сибири и Дальнего Востока для всей России и, что немаловажно для оценки перспектив ее места в мире. Совершенно оправдан и вывод о том, что от того, как будут развиваться восточные регионы будет зависеть само будущее нашей страны.

Вместе с тем, говоря о значении восточных регионов и ресурсном потенциале, авторы придерживаются по большому счету сценария, ориентированного на природные ресурсы, а не человеческого потенциала, инфраструктуру и наукоемкие отрасли. Приоритеты должны быть иными, а именно: в условиях демографической катастрофы и деиндустриализации восточных регионов ставка должна быть сделана, во-первых, на опережающее развитие НЧП этих регионов (прежде всего, демографической, научной и образовательных составляющих), во-вторых, инфраструктуры - транспорта, связи, "точек роста", - а, в-третьих, на новой индустриализации регионов, включая переноса в них производств, конструкторских бюро, исследовательских институтов и т.д. из центральных регионов страны.



а). Транзитная сверхдержава? Транспортная инфраструктура как главное условие опережающего
социально-экономического развития восточных регионов

Неверно представлять, будто после окончания холодной войны
влиянию идеологии больше не подвержены политика, соотношение
сил на региональном и глобальном уровнях, международные
отношения в целом. Видоизменились характер и форма такого
влияния, но оно никуда не исчезло. Более того, идеологическое
противостояние, целенаправленное внедрение своих, часто
подкрашенных образов при искажении чужих стало одной из
составляющих внешнеполитической практики[9]

Е. Примаков, академик РАН

... такой сверхцелью (Н. Назербаева) на первом
этапе было создание новой столицы[10]

В. Шпаков, политолог (Казахстан)


Проблема опережающего развития транспортной инфраструктуры восточных регионов прежде всего политико-идеологическая проблема изменения представлений российской правящей элиты о месте России в мире и значения для страны АТР и восточных регионов. Об этом свидетельствует в том числе и преувеличенное внимание руководства страны к развитию транспортной инфраструктуры в европейской части - Москве, Санкт-Петербурге, Сочи. Очевидно, что при недооценке значения восточных регионов. Об этом в присутствии В. Путина 16 августа 2013 года, говорил доктор технических наук, профессор кафедры "Изыскания и проектирование железных дорог" А. Васильев, что Москва и Санкт-Петербург - "это начало межконтинентального, евразийского транспортного коридора, который соединяет два крупнейших мировых потенциала: Европы и Азиатско-Тихоокеанского региона", чей товарооборот достигает ежегодно 650-670 млрд долл. "И мы, к сожалению, перевозим от этого огромного товарооборота, который морским путем идет через Тихий, Индийский океаны и моря Атлантического океана, всего 1,5%. Хотя мы обладаем огромным преимуществом для организации таких транзитных перевозок. Продолжение второго европейского транспортного коридора, прежде всего на Транссиб, позволит России занять достойное место в международных транзитных перевозках".

Эксперт справедливо заметил, что для достижения этой цели. Нужно также подключить к общей транзитной системе БАМ и построить несколько новых трасс. В частности, нужен еще один выход к Тихому океану через Сахалин по железной дороге с переходом через пролив Невельского"[11].

К сожалению, инерция такого отношения, сформированного либералами в 90-е годы, еще сохраняется. Уместно напомнить высказывание руководителя правительства тех лет Е. Гайдара, которое четко отражает либеральный подход: "Проект строительства Байкало-Амурской магистрали - характерный пример социалистической "стройки века". Проект дорогой, масштабный, романтический - красивые места, Сибирь. Подкреплённый всей мощью советской пропаганды, экономически абсолютно бессмысленный. Дороги умели строить - это не производить конкурентоспособную продукцию или хорошие товары народного потребления. Беда в том, что никто так и не задумался элементарным вопросом: "А зачем мы строим эту дорогу? Что мы собираемся по ней возить и в какую сторону?" Проект обошелся примерно вчетверо дороже, чем предполагалась,.."[12]

На первый взгляд транспортная система России характеризуется развитой дорожной транспортной сетью, одной из наиболее обширных в мире и включающей в себя 87 тыс. км железных дорог, более 745 тыс. км автомобильных дорог с твердым покрытием, свыше 600 тыс. км воздушных линий, 70 тыс. км магистральных нефте- и продуктопроводов, свыше 140 тыс. км магистральных газопроводов, 115 тыс. км речных судоходных путей и множество морских трасс. В ней занято свыше 3,2 млн человек, что составляет 4,6 % работающего населения.

Огромные пространства и суровый климат предопределили первостепенное значение для России всепогодных видов наземного транспорта - железнодорожный и трубопроводный. На них падает основной объём грузовой работы.

Этот факт означает, что приоритет в развитии транспортной инфраструктуры совпадает с приоритетом в развитии восточных регионов страны, где приток населения может быть обеспечен в том числе и за счет развития транспортной отрасли. И не только железнодорожных и авиационных перевозок, но и, прежде всего, морских, соединяющих Европу и АТР.

Роль и значение транспортной инфраструктуры определяется объективными реалиями восточных регионов. В частности, тем, что территория Дальнего Востока и Байкальского региона, составляющая 7727,4 тыс. кв. км (45,2% территории Российской Федерации), включает в себя 12 субъектов Российской Федерации - Республику Саха (Якутия), Камчатский край, Приморский край, Хабаровский край, Амурскую область, Магаданскую область, Сахалинскую область, Еврейскую автономную область, Чукотский автономный округ, Республику Бурятия, Забайкальский край и Иркутскую область. То есть почти половина всей территории нашей страны относится к районам Дальнего Востока, а с учетом Восточной Сибири - почти две трети.

При этом численность населения, постоянно проживающего на Дальнем Востоке и в Байкальском регионе, на 1 января 2008 г. составляет 11072,9 тыс. человек (7,8% населения страны) с преобладанием городского населения. Плотность населения колеблется в пределах от 0,1 до 12,1 человека на 1 кв. км, в среднем - 1,4 человека на 1 кв. км[13].

Совершенно очевидно, что такое сверхнепропорциональное распределение населения, которое еще более усугублялось в последние десятилетия, требует решительного вмешательства государства, без которого добиться радикальных изменений просто невозможно. В ряде случаев государства сознательно шли на перенос центров экономической и политической жизни, и даже столиц в силу разного рода соображений. В течение XVIII-XXI вв. столицы были перенесены в 69 странах. Причем в ряде случаев на значительные расстояния (более 1 тыс. км). При этом в некоторых государствах (в т.ч. евразийских) такие переносы планируются и сегодня.

Природно-климатические условия на большей части территории Дальнего Востока и Байкальского региона характеризуются как весьма суровые и даже экстремальные. Только на юге Приморского края среднегодовая температура превышает нулевую отметку.

Территория Дальнего Востока и Байкальского региона отличается богатством недр. Здесь находятся (как правило, в труднодоступных районах) крупнейшие месторождения углеводородов, гелия, угля, золота, меди, алмазов, крупные месторождения черных, цветных и редких металлов, фосфоритов урана, олова, плавикового шпата и других рудных и нерудных полезных ископаемых[14].

"Природные ресурсы общемирового значения привлекают к Дальнему Востоку и Байкальскому региону внимание всех государств, особенно стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Однако ресурсный потенциал Дальнего Востока и Байкальского региона в силу объективных и субъективных причин используется далеко не полностью.

Опережающее развитие стран Азиатско-Тихоокеанского региона в сравнении с общемировыми показателями заставляет по-новому взглянуть на место Дальнего Востока и Байкальского региона в политическом, экономическом и социальном развитии России, на их роль для России с глобальной точки зрения в стратегической перспективе. Прежде всего как связывающего звена между Европой и АТР, а не простого транспортного коридора[15].



Производительность труда в расчете на одного занятого в экономике Дальнего Востока и Байкальского региона в 4 раза ниже, чем в Японии, в 6 раз ниже, чем в США, в 2,5 раза ниже, чем в Южной Корее, и в 5 раз ниже, чем в Австралии, а также указанная производительность труда ниже среднероссийской. Потребление первичных энергоресурсов на территории Дальнего Востока и Байкальского региона на единицу валового регионального продукта в 2,5 раза выше, чем в среднем по Российской Федерации, электрической энергии - в 1,8 раза, а нефтеемкости - в 2 раза. Структура топливно-энергетического баланса крайне неэффективна.

Степень интегрированности экономики субъектов Российской Федерации, расположенных на территории Дальнего Востока и Байкальского региона, можно охарактеризовать как невысокую. В большей степени интегрированы отдельные южные территории Дальнего Востока и Байкальского региона, объединенные единой транспортной и энергетической инфраструктурой.

При этом вклад экономики субъектов Российской Федерации, расположенных на территории Дальнего Востока и Байкальского региона, в экономику Российской Федерации незначителен. В то же время на территории Дальнего Востока и Байкальского региона добыча олова составляет 100%, алмазов - более 98%, золота - 67,5%, улов рыбы и добыча морепродуктов - 65% общероссийского объема"[16].

За прошедшие годы сложился наиболее интенсивный по России отток населения с территории Дальнего Востока и Байкальского региона. Сокращение численности населения на Дальнем Востоке и в Байкальском регионе сопровождается его дальнейшей концентрацией в городских населенных пунктах и старением населения. В большинстве стран Азиатско-Тихоокеанского региона демографическая ситуация развивается с положительной динамикой - численность населения растет, доля молодого населения не опускается ниже критического уровня.

Занимая значительную часть территории Российской Федерации, Дальний Восток и Байкальский регион имеют недостаточно развитую транспортную сеть. Эксплуатационная длина железнодорожных путей общего пользования составляет 13,8% эксплуатационной длины всех железных дорог Российской Федерации, протяженность автомобильных дорог (общего пользования и ведомственных) с твердым покрытием - 9,5% и протяженность внутренних судоходных путей - 28,7%. Плотность железнодорожных путей общего пользования в расчете на 10 тыс. кв. км в 3,6 раза меньше, чем в среднем по стране, а автомобильных дорог общего пользования с твердым покрытием - в 5,6 раза.

Основными транспортными артериями являются Транссибирская и Байкало-Амурская магистрали. В настоящее время основная нагрузка в экспортных и транзитных перевозках приходится на Транссибирскую магистраль, имеющую пропускную способность до 100 млн тонн в год. Пропускная способность Байкало-Амурской магистрали составляет 12,5 млн тонн в год и не имеет резервов пропускной способности на протяжении 280 км пути. Износ основных фондов железнодорожного транспорта составляет 60%.

Воздушный транспорт имеет особое значение для Дальнего Востока и Байкальского региона как средство обеспечения дальних магистральных пассажирских перевозок и сообщений в регионах. В удаленных труднодоступных районах Крайнего Севера и на Курильских островах он является безальтернативным видом круглогодичного транспорта. Вместе с тем очевидно, что в этой отрасли существует глубокий кризис. К 2013 году отечественные самолеты занимают порядка 7% всего авиапарка, а количество аэропортов в России стремительно сокращалось.

Количество аэропортов в России[17]



Пассажирские и грузовые перевозки (РСФСР, РФ):


Порты Дальневосточного бассейна обеспечивают 17,7% грузооборота морских портов России. Ведущую роль в Дальневосточном бассейне играют 3 транспортных узла - Владивостокский, Находкинский и Ванинский.

Трубопроводный транспорт Дальнего Востока и Байкальского региона динамично развивается в рамках единой трубопроводной инфраструктуры России.

Наиболее важной особенностью функционирования электроэнергетики Дальнего Востока является технологическая изолированность ее работы вследствие недостаточной связи с Единой энергосистемой России. Кроме того, электроэнергетика Дальнего Востока состоит из нескольких изолированных друг от друга крупных энергообъединений, большого количества мелких энергоузлов и энергорайонов, централизованно снабжающих потребителей электроэнергией, а также из районов децентрализованного энергоснабжения с небольшими объемами энергопотребления, не имеющих электрических связей с энергосистемой из-за значительной удаленности от нее. Это приводит к снижению надежности электроснабжения потребителей и необходимости содержания увеличенного по сравнению с другими энергосистемами страны резерва генерирующей мощности, составляющего более 23% максимальной нагрузки. Отсутствие возможности выдачи имеющейся в настоящее время избыточной электроэнергии и мощности тепловых электростанций в соседние регионы приводит к недоиспользованию мощности теплоэлектростанций и снижению эффективности их работы[18].

В евразийской стратегии России изначально принципиально важно политически сформулировать существующую взаимосвязь между политикой евразийской интеграции, опережающим развитием восточных регионов России и еще более быстрыми темпами развития транспортной инфраструктуры. Схематично эта взаимосвязь выражается в следующей последовательности.



Таким образом, главным и первым импульсом в стратегии евразийской интеграции должно стать опережающее развитие транспортной инфраструктуры - дорог, сервисных центров, магазинов, складов, таможенных терминалов и т.п.



б). Потерянные конкурентные преимущества России в Евразии

В настоящее время новый технологический уклад переходит
из "эмбриональной" фазы развития в фазу роста ...
расходы на освоение новейших технологий ... растут в
передовых странах с темпом около 35% в год[19]

С. Глазьев, советник Президента России

... сформировать новую общечеловеческую цивилизацию и,
став флагманом новой, постзападной эпохи, создать
предпосылки для вечного развития всего человечества
в мире, где Китай будет помощником и наставником каждого[20]

Ван Ивэй, эксперт


Считается, что географическое расположение России автоматически дает ей конкурентные преимущества с точки зрения направленности мировых потоков. Это не в полной мере соответствует действительности, если такие конкурентные преимущества не используются. Так, развитие морских перевозок, строительство огромных высокоскоростных контейнеровозов фактически сводит на нет преимущества ж/д прямого сообщения с Запада на Восток и наоборот. Но и морские перевозки, планируемые по СМП, также столь очевидно конкурентоспособны из-за необходимости привлечения ледокольного флота, потери скорости, утяжеления класса судов и т.п. Из этого следует простой вывод: сами по себе географические преимущества не реализуются. Их надо развивать как технологически, так и политически. Поэтому не используемые преимущества означают в конечном счете их потерю не только потенциально, но и фактически, уже сегодня.

Соответственно и любые планы "движения на восток" должны быть планами быстрого и эффективного использования имеющихся (пока еще не потерянных) преимуществ.

Существует множество идей перенесения центра экономической и политической активности на восток - в Западную или Восточную Сибирь, Забайкалье или на Дальней Восток. Одна из них принадлежит Ю. Крупнову, полагающему, что именно юг Западной Сибири должен стать не только географическим, но и политическим и экономическим центром России. Для начала он предлагает изменить названия федеральных округов, привязав их к географическому центру страны, находящемуся в Западной Сибири[21].



Вместе с тем такой географический подход вряд ли возможен. Исторически центры и столицы появлялись на пересечение важнейших путей сообщения и экономической активности. Так было в Киевской Руси, Северо-Восточной Руси, Российской империи и Советском Союзе (Москва - порт пяти морей и 8 ж/д вокзалов).

При этом принципиально важное значение имеет близость к мировым центрам экономики. Сегодня таким новым центром стал АТР, уже опередивший Европу по объему ВВП и внешней торговли. Поэтому Россия неизбежно должна "выдвинуться" в регион АТР, что (в случае обеспечения ею транспортных коридоров по ж/д и СМП) отведет ей уникальную роль посредника между Западом (старым центром), Югом (Центральной Азией) и АТР.

Очевидно, что заинтересованность в этом может быть не только у России, но и у других европейских и азиатских стран, что станет дополнительным стимулом для евразийской интеграции.

"Конкурентные преимущества Дальнего Востока и Байкальского региона - это прежде всего экономико-географическое расположение (в первую очередь кратчайшие транспортные маршруты Восток - Запад) в Азиатско-Тихоокеанском регионе, огромные запасы природных ресурсов (рудные и нерудные полезные ископаемые, водные биологические ресурсы, а также гидроэнергетические, лесные, рекреационные и другие ресурсы), наличие протяженного морского побережья и внешней границы как возможности для социально-экономического сотрудничества, развитой "базовой" портовой инфраструктуры, привлекательных туристических активов, а также близость к крупнейшим мировым туристическим рынкам"[22]. Эта оценка - характерна для современного подхода к восточной политике вообще и восточным регионам, в частности. Между тем главные конкурентные преимущества, которые до сих пор недооценены, вытекают из характера современного этапа развития человечества, а именно:

- перехода на новый технологический этап и уровень социального развития, когда творческие возможности человека, принципиально новые технологии, а также институты развития НЧП (как государственные, так и общественные) уже играют решающую роль. В том числе и прежде всего в восточных регионах России. Как справедливо считает С. Глазьев, "...Но для "инвестиционного прорыва" само государство и бизнес должны перестать "обескровливать" экономику, вывозя и складируя в практически бездоходных западных финансовых инструментах сотни миллиардов долларов (при том, что бизнес потом их занимает на мировом рынке уже под реальные 6-9% годовых). Корабль с такими дырами ниже ватерлинии далеко не уплывет! Особенно когда все сделки и споры между членами его команды решаются в чужой юрисдикции. Оффшоризация прав собственности и правоотношений становится особенно опасной в период глобальной нестабильности, начавшейся в западных странах, а также в рамках борьбы Совета по финансовой стабильности, G8 и G20 с "налоговыми райками" и международными коррупционными потоками.

Политика модернизации и развития российской экономики должна исходить из четкого понимания структурных изменений и перспектив глобального социально-экономического развития и выявления национальных конкурентных преимуществ, активизация которых способна обеспечить устойчивый и быстрый рост производства на формирующейся новой волне экономического подъема. Меры по преодолению последствий глобального кризиса должны быть согласованы со стратегическими задачами социально-экономического развития"[23]. Каковы же эти задачи?

- другой особенностью современного этапа в развитии человечества является перенос экономического, политического, торгового и финансового "центра мира" в АТР, сопровождающийся тектоническими сдвигами в цивилизационной и военной конкуренции. Это также должно быть осознанно в России, где предстоит неизбежно принять масштабные, даже глобальные решения по переносу эпицентра деятельности нации с запада на восток;

- третья особенность заключается в том, что транспортная и иная инфраструктура восточных регионов России и СМП могут превратиться из неудобного транзита в инфраструктуру развития мирового значения даже более важного, чем Панамский или Суэцкий каналы;

- наконец, четвертая особенность заключается в необходимости отказа от догоняющей модели развития и переходу к рывку.

К сожалению, мы безударно потратили последние 20 лет, отставая все больше и больше от передовых стран и сползая к сырьевой модели развития. Сегодня эта модель господствует по всей России, но более всего в восточных регионах.

"Преуспеют те, кто быстрее сможет выйти на траекторию роста нового технологического уклада и вложиться в составляющие его производства на ранних фазах развития. И, наоборот, по мере формирования новых технологических траекторий вход на них будет становиться все дороже.

В настоящее время новый технологический уклад переходит из "эмбриональной" фазы развития в фазу роста. Его расширение сдерживается как незначительным масштабом и неотработанностью соответствующих технологий, так и неготовностью социально-экономической среды к их широкому применению. Однако, несмотря на кризис, расходы на освоение новейших технологий и масштаб их применения растут в передовых странах с темпом около 35% в год. Фондовые индексы высокотехнологических компаний растут быстрее средних показателей. Кризис закончится перетоком значительной части оставшегося после коллапса финансовых пузырей капитала в производства нового технологического уклада.

После структурной перестройки экономики ведущих стран на его основе, которая продлится еще 3-7 лет, начнется новая длинная волна экономического роста. При этом баланс негативных и позитивных эффектов будет определяться скоростью роста новых производств, компенсирующих сжатие устаревающей части экономики"[24].

"... Вследствие длительного периода деградации обрабатывающей промышленности в мировом разделении труда Россия стала играть роль сырьевого придатка или поставщика сырья для относительно развитых стран. Ее доля в мировом экспорте товаров составляет всего 2,5%, а на рынках высокотехнологической продукции - около 0,2%. Недопустимо низким остается уровень инновационной активности: в инновационные процессы вовлечено лишь около 10% предприятий. На исследования и разработки Россия тратит вчетверо меньше средств, чем Китай, и в 40 раз меньше, чем США и их союзники (страны НАТО, Республика Корея, Япония и Израиль)"[25].

Отсутствие четкой государственной стратегии развития Дальнего Востока и Байкальского региона создает опасность превращения этой территории только в источник энергоносителей и сырья для стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Не будет реализован интегрирующий потенциал России в системе экономических и пространственных связей Азии и Европы. Эта реальная угроза, вытекающая из либерального подхода, свойственного власти еще в 90-е годы, о котором Ю. Крупнов справедливо сказал следующее: "Очевидный провал в России неолиберального проекта, запущенного четверть века назад, и столь же очевидная неспособность страны уйти от сырьевой зависимости и запустить новую индустриализацию - эти два фундаментальных факта требуют от нас ответа по существу на неприятный вопрос: способны ли мы к достойному хозяйственному участию в мировой жизни?

Наше геоэкономическое и хозяйственное поражение давно уже получило концептуально-доктринальное обоснование, по сути приговор, в утверждении научного руководителя Высшей школы экономики Евгения Ясина, постулировавшего, что "традиционные русские ценности во многом привлекательны, но в целом низкопродуктивны".

Мы же утверждаем, что русские ценности являются не просто продуктивными, но сверхпродуктивными, что вопреки климатическим и геополитическим негативным условиям неоднократно доказывал наш народ.

И в ближайшие двадцать лет Россия имеет все возможности продемонстрировать это, создав в Западной Сибири новый планетарный центр индустриализации и производства общественного богатства, связав по материку два океана - Северный Ледовитый и Индийский в новый макрорегион, определив русскую перспективу на XXI век"[26].



Реальное противодействие потенциальной угрозе безопасности страны на Дальнем Востоке и в Байкальском регионе может оказать лишь особая стратегия комплексного социально-экономического развития этой территории, ориентированная на ускоренный рост (на инновационной основе) экономического потенциала этой части страны, на реализацию интересов России в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а также закрепление населения путем формирования комфортной среды обитания и оптимизацию системы расселения.

Глобальный экономический контекст экономического и геополитического прорыва России в Азиатско-Тихоокеанском регионе предполагает в долгосрочной перспективе особые характеристики развития Дальнего Востока и Байкальского региона.

Главными проблемами, сдерживающими реализацию экономического потенциала Дальнего Востока и Байкальского региона, являются их экономическая и инфраструктурная изоляция от остальной части России и наиболее развитых российских рынков, низкая внутренняя транспортная связь территории при ее огромных размерах, очаговый характер расселения с низкой плотностью населения, специфичность условий ведения сельского хозяйства, высокая затратность, дотационность и сезонность обеспечения завоза грузов для арктических и северных районов Дальнего Востока. К сожалению, существующие планы развития транспортной инфраструктуры России в восточных регионах не соответствуют потребностям и масштабам задач. Очевидно, что правительство делает по-прежнему основной упор на развитии транспортной сети в европейской части России, концентрируя во все большей степени грузопотоки и транспортные артерии вокруг Москвы, Санкт-Петербурга и европейской части. Это хорошо видно на примере планов развития высокоскоростных магистралей РЖД.

Показательно, что предлагаемая на сегодня РЖД "Схема развития высокоскоростного железнодорожного транспорта Российской Федерации до 2030 года" обрывается на Южном Урале, на Челябинске - наглядно подчёркивая вынесение Сибири "за скобки".



Это свидетельствует об отсутствии общегосударственного подхода к транспортному развитию, что ведёт к ведомственному вписыванию высокоскоростного транспорта в существующие потоки вне понимания необходимости создания планетарного центра новой индустриализации в России и вне представлений о будущем Сибири[27].

К числу сдерживающих развитие внутренних факторов также относятся высокая составляющая транспортных затрат при перевозке грузов и пассажиров между дальневосточными регионами и остальной частью России, экстремальные природно-климатические условия, наличие изолированно работающих энергосистем и энергорайонов, затратность и неэффективность структуры энергоисточников. Неразвитая энергетическая и транспортная инфраструктура прямо или косвенно продолжает оставаться основным ограничителем осуществления любых видов деятельности на Дальнем Востоке и в Байкальском регионе, причиной низкой конкурентоспособности произведенных продукции, товаров и услуг.

В этой связи в составе основных мероприятий, реализация которых повысит конкурентоспособность любых видов деятельности, даст возможность развития эффективной экономики и создания комфортных условий проживания на Дальнем Востоке и в Байкальском регионе, необходимо рассматривать:

- инвестиционные программы в сфере электроэнергетики Дальнего Востока, направленные на повышение надежности электроснабжения, устранение "узких мест" в технологических цепочках, развитие электросетевого хозяйства, создание новых генерирующих мощностей, обновление потенциала децентрализованной энергетики и снижение затрат на производство электро- и теплоэнергии, снижение потерь электро- и теплоэнергии;

- инвестиционные программы в сфере развития транспортной инфраструктуры, направленные на повышение транспортной доступности, пропускной способности Байкало-Амурской и Транссибирской магистралей, повышение качества транспортно-логистических услуг и интеграцию в международные транспортно-логистические системы.

Невысокая степень диверсификации и инновационности региональной экономики, имеющей ярко выраженную ресурсную направленность при низкой степени переработки природных ресурсов, - еще один ключевой фактор, сдерживающий развитие Дальнего Востока и Байкальского региона. В различных частях этой территории наблюдается также большой разрыв между условиями для ведения экономической деятельности и условиями жизни населения, низкое качество социальной инфраструктуры, низкий уровень жизни и, как следствие, отсутствие комфортных условий проживания в городах и поселках, не имеющих эффективных градообразующих производств"[28].

Россия "выпала" в последние три десятилетия из процесса формирования самого мощного центра силы в Евразии и АТР. Во многом она не только не усилила, но даже растеряла те конкурентные преимущества в регионе, которыми она обладала до 80-х годов ХХ века. Тому было много причин, среди которых важно выделить главную, не устранив которую невозможно избежать повторения ошибок и исправить негативные последствия. Такой главной причиной является утрата Россией на несколько десятилетий идеологии развития и соответственно стратегии развития страны, которые, в свою очередь, привели к той геополитической катастрофе, в т.ч. в Евразии и АТР, в которой они оказались в начале XXI века.

Ближайшим последствием этой утраты идеологии развития стали:

- утрата идеологического лидерства, которым обладал СССР в Евразии и АТР, привлекательности системы ценностей и модели политического и экономического развития;

- утрата стратегической перспективы и понимания роли России в Евразии и АТР, означавшая, что Россия добровольно уступила эту роль КНР, Сингапуру, Японии, США и другим странам региона.

Именно Китай, разработав такую идеологию, стратегию и модель развития стал лидером Евразии и АТР, заявив во втором десятилетии XXI века о своих претензиях на роль "учителя" других стран не только в региональном, но и глобальном масштабе.

Прежде чем говорить о возвращении этой политико-идеологической роли необходимо остановиться на тех последствиях, которые наступили для России в регионе в результате потери идеологического лидерства.

В политической области развал СССР, неадекватная внешняя и военная политика существенно были, если ни подорваны, позиции России на Дальнем Востоке и АТР.

В демографической области ситуация характеризуется депопуляцией и деинтеллектуализацией российских регионов. Плотность населения сегодня составляет от 0,1 до 12,1 человека на 1 кв. км (в среднем 1,4 чел.).

В промышленной и экономической области положение регионов определяется как деиндустриализация, падение НЧП и роли обрабатывающих отраслей промышленности.

В военной области ситуацию можно охарактеризовать как превращение России из глобальной державы в "регионального игрока" средней руки, уступающей существенно не только США, Китаю и Японии, но и развивающимся государствам АТР и Ю-В Азии.

В области ресурсов из транспорта, где Россия имеет огромные преимущества перед другими странами, эти преимущества были сведены к ничтожному минимуму. Прежде всего из-за внутриэкономической политики России. Так, известно, что "активная интеграция России в международную экономическую систему непосредственным образом касается транспортной отрасли. Эта интеграция происходит по трем основным направлениям: экспорт, импорт, транзит. Однако именно внутренние перевозки в большей степени влияют на развитие транспортной инфраструктуры и системы в целом. Поэтому необходимо не только способствовать развитию грузоперевозок внутри страны, но и стимулировать транзитную роль России на Евразийском континенте"[29], - писала еще в 2009 году Е. Кузнецова.

К сказанному важно добавить, что процесс евразийской интеграции также будет непосредственно зависеть от темпов развития восточных регионов, способности нашей страны выступить конкурентом США и Китаю в лидерстве в евразийской интеграции.

Все последние десятилетия являлись примером того, как политическая элита России недооценивала значение восточных регионов страны для национального и государственного развития. Если говорить коротко, то приоритетность этой части России просто игнорировалась.

К 2012 году структура экономики России, имеющая очевидно сырьевой характер, вынуждена учитывать то, что более 50% доходов бюджета формируется за счет экспорта сырья, которое, как известно, находится в регионах Сибири и Дальнего Востока. Однако, по замечанию Председателя Правительства РФ Д. Медведева, "государство фактически не занимается развитием Дальнего Востока"[30]. За последние 5 лет, например, в рамках ФЦП по развитию Дальнего Востока и Забайкалья было выделено всего 300 млрд руб., а еще 110 млрд руб. было обещано выделить в ближайшие 2 года. Получается, что на 1 кв. км региона выделяется 50 рублей в 5 лет. Не удивительно, что с 1991 года население региона сократилось с 8 млн до 6 млн человек[31].

Не удивительно и то, что восточные регионы (за исключением Республики Саха) относятся к группе отстающих аграрно-промышленных регионов в рейтинге социально-экономического положения регионов по итогам 2011 года[32].

К сожалению, эта же структура экономики характеризуется низкой долей НЧП, прежде всего из-за низкого удельного веса науки, образования, здравоохранения и социальных услуг, что хорошо видно из следующих сопоставлений[33].



Структура экономики Дальнего Востока отражена и в структуре экспорта и импорта региона, что хорошо видно из следующих данных[34]



Многие конкурентные преимущества России в Евразии потеряны. Но хотелось бы верить, что они будут восстановлены.



в). Потенциальные возможности евразийской стратегии России на Востоке

Создание интеграционных объединений расширяет возможности
российской экономики ..., увеличивает масштаб деятельности
и конкурентные преимущества российских предприятий[35]

С. Глазьев, советник Президента России

В условиях децентрализации глобальной системы управления
укрепляется ее региональный уровень как основа - наряду
с ООН - полицентричной модели, воплощающей многообразие
мира, его неоднородность и многоукладность[36]

Концепция внешней политики Российской Федерации (в ред. 2013 г.)


Пока что российский потенциал восточных регионов крайне скупо используется для развития страны. Он составляет, например, 1-2% от всей торговли страны, но, что еще более важно, не ведет к развитию восточных регионов, в которых наблюдается очень медленный рост ВВП преимущественно за счет вывода необработанного сырья. В результате Россия так и не стала серьезным экономическим игроком в АТР, где ее доля в экспорте в сотни раз меньше, чем у США, Китая или Японии.

Примечательно, что интеграция, ставшая расхожим термином в последние годы, так и не превратилась в политику России в Евразии и АТР, ограничившись пространственно Казахстаном и Белоруссией. Между тем перспектива интеграции в АТР, прежде всего со странами АСЕАН, значительно более весомая: если Россия (через свои восточные регионы) станет субъектом интеграционных процессов в мировом центре силы - АТР, - то это повлияет на всю страну, включая не только ее азиатскую, но и европейскую часть. Более того, такое развитие поможет России укрепить свои позиции на всем постсоветском пространстве и в Европе.

Наконец, расширение пространственного охвата неизбежно позитивно скажется на росте темпов ВВП страны, которые в 2013 годы замедлились, в преодолении последствий кризиса 2008-2012 годов. Эту взаимосвязь С. Глазьев описал следующим образом: "Важным направлением антикризисной стратегии является расширение внутреннего рынка путем создания Таможенного союза и, в последующем, единого экономического пространства ЕврАзЭС. Создание интеграционных объединений расширяет возможности развития российской экономики, повышает ее устойчивость к внешним шокам, увеличивает масштаб деятельности и конкурентные преимущества российских предприятий. Реализуя общую антикризисную стратегию, государства ЕврАзЭС повышают свои возможности выхода из кризиса на траекторию опережающего развития.

После принятия всех перечисленных выше мер возможно наращивание денежного предложения как необходимое условие поддержания внутреннего спроса, подъема инвестиционной и инновационной активности"[37].

Объективный процесс стремительного усиления экономического и политического центра силы в Юго-Восточной Азии и АТР пока что не сопровождается таким же процессом в России. Очевидно, что некоторые шаги, предпринятые в последние годы российским руководством по развитию регионов Дальнего Востока явно недостаточны. Складывается не просто неадекватная ситуация отставания России от осознания и участия в этом процессе, но потенциальная угроза ее национальным интересам на Дальнем Востоке и в АТР.

Между тем географическое и геополитическое положение России в этом регионе предоставляет ей огромные политические, военные и экономические преимущества, которые - в случае их использования - могут дать мощный толчок в развитии всей страны. Другими словами, опережающее развитие восточных регионов России это не региональная, а общенациональная проблема, требующая такого же общенационального подхода. Этот масштаб характеризуется следующими обстоятельствами, которые в конечном счете имеют колоссальные экономические и социальные последствия, превосходящие даже последствия Северной войны начала XVIII века и продвижения России на северо-западе Европы.

С политической точки зрения очевидно, что формирование нового, самого влиятельного центра силы произойдет уже в ближайшем десятилетии в Ю-В Азии и АТР. Этот центр силы будет не просто самым мощным и влиятельным региональным центром силы в Евразии, но во многом и определяющим глобальную повестку дня как в области политики и безопасности, так и в области экономики. Как справедливо отмечено в новой редакции Концепции внешней политики России от 2013 года, "Новые центры экономического роста и политического влияния все чаще и увереннее берут на себя ответственность за дела в своих регионах. Региональная интеграция становится действенным инструментом повышения конкурентоспособности ее участников. Сетевые форматы и объединения, торговые пакты и иные экономические договоренности, усиление роли региональных резервных валют являются факторами укрепления безопасности и финансово-экономической стабильности"[38].

Россия пока что слабо использует свои конкурентные преимущества в этом регионе, а значит ее влияние на этот новый центр силы явно недостаточно. Если в политической области можно говорить о развитии контактов по линии "Москва-Пекин", то в экономической области их развитие на федеральном уровне очевидно не компенсирует возможные трансграничные и региональные экономические возможности. Даже то, что КНР является крупнейшим внешнеторговым партнером России на самом деле по своим масштабам несопоставимо с торговым оборотом КНР с США, Японией и Западной Европой.

С точки зрения военной позиции России в регионе выглядят слабыми и даже слабеющими не только по сравнению с КНР, США или Японией, но и Филиппинами, Индонезией и даже Вьетнамом.

С экономической точки зрения, очевидно, что мы используем наши возможности крайне слабо. Достаточно сказать, например, что торговый оборот КНР с Тайванем (несмотря на сложные политические отношения) значительно превышает оборот России и КНР. Его рост сдерживается прежде всего неразвитостью собственно восточных регионов России, отсутствием значительных межрегиональных и трансграничных проектов.



Уровень политического и экономического влияния России в Ю-В Азии и АТР неизбежно негативно отражается на двух других важнейших аспектах:

- во-первых, уровне интеграции России в Евразии и АТР, который ограничен фактически уровнем политического сотрудничества федерального центра со столицами государств этого региона и абсолютно не соответствует темпам интеграции в Ю.-В. Азии и АТР;

- во-вторых, на уровне развития инфраструктуры, особенно транспортных коридоров, которая носит зачаточный характер. КНР, например, за 20 лет сделал в этой области колоссальный скачок.

Поставки газа в значительной мере будут определяться как развитием транспортной инфраструктуры, так и договоренностью по ценам, объемам и маршрутам. У России нет задачи обеспечить экспорт газа в АТР любой ценой, поэтому в зависимости от позиций стран-реципиентов поставки на рынки Китая (включая Тайвань), Японии, Кореи, Тихоокеанского побережья Америки, Монголии могут составить, по ряду оценок, к 2020 г. 103-110 млрд куб. м, к 2030 г. 144-170 млрд куб. м.



В перспективе будет происходить наращивание поставок СПГ в рамках проекта "Сахалин-2", организован экспорт из месторождений проектов "Сахалин-1" и "Сахалин-3", с завода СПГ в Приморском крае, а также по магистральным газопроводам "Алтай" (Западная Сибирь-Западный Китай) и Восточная Сибирь - Дальний Восток - Северо-Восток Китая). После 2020 г. начнется промышленная добыча нефти и газа в рамках проектов "Сахалин-4" и "Сахалин-5", а также с месторождений, прогнозируемых к открытию на западнокамчатском шельфе Тихого океана. После 2025 г. возможно начало освоения ресурсов углеводородов на участках континентального шельфа "Сахалин-6" - "Сахалин-9" и восточного крыла Северного Ледовитого океана (Чукотского моря, моря Лаптевых, Восточно-Сибирского моря).

Экспорт угля на Тихоокеанский рынок может быть увеличен к 2020 г. до 68-73 млн т, к 2030 г. - до 111-120 млн т. Основные поставки из Кузбасса, КА`ГЭК, Южной Якутии, Тувы и других регионов Сибири и Дальнего Востока будут направлены в Китай, а также в Корею и Японию. Межгосударственные перетоки электроэнергии из России в АТР в зависимости от интенсивности реализации проектов развития генерирующих мощностей и создания энерготранспортной инфраструктуры могут составить в 2020 г. 3-8 млрд кВт-ч, в 2030 г. 40-60 млрд кВт-ч[39].



Интересы основных государств АТР в отношении сотрудничества с Восточной Сибирью и Дальним Востоком не ограничиваются только получением доступа к российским энергетическим и сырьевым ресурсам. Япония, Республика Корея, Малайзия, Сингапур готовы участвовать в модернизации портового хозяйства на Дальнем Востоке, включая создание инфраструктуры для экспорта зерновых, в повышении эффективности железнодорожного транспорта, прежде всего Транссиба, в организации производства горнодобывающей и сельскохозяйственной техники, а также электросилового оборудования.

Существует немало и других возможностей для развития Дальнего Востока и его связей с АТР. Так, администрация Приморского края подписала с группой компаний Melco из Макао соглашение об инвестировании $700 млн в строительство развлекательной зоны "Приморье". Ожидается, что деньги обеспечат региону создание 20 тыс. рабочих мест и турпоток до 12 млн человек ежегодно.

По прогнозам PWC, в 2015 году суммарная прибыль казино достигнет $183 млрд. Рост (+18% ежегодно) ожидается только в Азии[40].



Как видно из рисунка, в 2013 году игорный бизнес в АТР уже превысил по своей доходности бизнес США, достигнув 43 млрд долл. Очевидно, что эта тенденция будет только усиливаться, как, впрочем, и тенденция "игрового туризма" со всеми вытекающими последствиями - строительством гостиниц, зон отдыха и привлечением дополнительных инвестиций.

Для решения задач ускоренного подъема Восточной Сибири и Дальнего Востока одним из главных аспектов является усиление политики государства, направленной на развитие транспортной и иной инфраструктуры этих регионов и повышение качества жизни населения. Особое значение в этой связи приобретают такие отрасли экономики, как информатика и связь.

Так, для восточных регионов России особенное значение приобретает привлечение молодых специалистов из этих отраслей, готовых сменить место жительства. По оценке экспертов, сегодня уже имеются вакансии для 50% жителей других городов в возрасте 25-45 лет, спрос на которых стабильно превышает предложение[41].



Это означает, что качественный человеческий капитал (при создании благоприятных условий может и должен перетекать в восточные регионы, которые должны обеспечить соответствующий спрос. Такой спрос может создать как федеральная и региональная власть, так и бизнес при соответствующем политическом подходе.

В данном контексте евразийство, - можно согласиться с академиком М. Титаренко, - не только традиция, но и вполне современное понятие: "Критики концепции евразийства - как парадигмы развития России - из стана "европеистов" пытаются дискредитировать евразийство, ссылаясь на исторический пример евразийства, возникшего после Первой мировой войны в 20- 30-е годы и носившего откровенный антизападный характер. Но это антизападничество вытекало из ситуации того времени.

1. Главная особенность евразийства - признание специфичности географического "места развития", международного положения и исторического происхождения российской цивилизации, основой и стержнем которой является русская культура, а языком общения - русский язык.

2. Евразийство признает полицентризм как общеметодологический принцип, взаимодействие, взаимодополняемость культур, отношений их взаимного влияния и взаимной учебы. Согласно евразийству, отношения между всеми культурами строятся по горизонтали на основе принципов соборности, равноправия, симфонизма и признания уникальности культур всех национальных этносов, даже насчитывающих несколько тысяч человек.

3. Евразийский принцип взаимоотношения культур строится на гармоничности их взаимодействия. В этом плане евразийство совпадает с конфуцианским подходом к культурному развитию, гармонии многообразия (хэ эр бутун) и даосской диалектикой взаимодействия противоположных явлений в природе и культуре (хэ эр эр и, и фэн вэй эр) - слияния противоположностей в единое и раздвоение единого на [новые] противоположности.

4. Евразийству присущ ряд закономерностей становления культур на основе принципов конвергентного синтеза, взаимного влияния и взаимной учебы. По своей структуре оно является многослойным, полиэтническим, полицивилизационным единством, обеспечивающим сосуществование различных этносов и различных культур как в рамках одного государства, так и в глобальных масштабах"[42].

В современной России сохраняются те же экономические и социальные предпосылки развития восточных регионов, которые сложились за последние столетия и десятилетия, а также те особенности, которые свойственны для современной социально-экономической политики страны. И прежде всего недооценка НЧП и его научно-технической и социальной составляющей. Как заметил эксперт Всемирного банка П. Линдхельм, "Конечно, покупать иностранные технологии, как это делает сейчас большинство российских компаний, проще. Но российские компании должны понимать, что это продукт "второй свежести", то есть этим технологиям уже как минимум лет 10-15 - как раз столько времени уходит на то, чтобы разработать инновацию и вывести ее на рынок. Деньги нужно вкладывать в российские разработки. Только в этом случае у компании есть шанс занять лидирующие позиции на рынке. При этом преимущество, на мой взгляд, нужно отдавать высокотехнологичным "стартапам", которые сейчас уже начали появляться. Кроме того, также не следует замыкаться на каком-то отдельном регионе. Нужно расти, выходя на глобальный уровень"[43].



г). Советский опыт опережающего развития восточных регионов

- Ну, бизнес у нас есть. Но количество инновационной
продукции, которое выпускается в России, - всего 0,6%.
Теперь сами решайте, какой это бизнес и как ему нужна
прикладная наука. Вот где важнейшая задача, которая, мне
кажется, не решается содержательно министерством. Как
создать такие условия, грубо говоря, чтобы мы стали Кореей?[44]

В. Фортов, Президент РАН

... закрытая, а, называя вещи своими именами, автаркичная
модель развития региона себя исчерпала, и единственная
(подчеркнем, единственная) возможность для сохранения
устойчивости и конкурентоспособности состоит в его
включении в сложившуюся экономику АТР[45]

Доклад "Валдайского клуба"


Вывод российских либералов о том, что "автаркическая модель исчерпана", оставляет, однако, открытым вопрос, на каких условиях будет происходить "включение российской экономики в экономику АТР"? Авторы Доклада "Валдайского клуба" (2012 г.) считают это абсолютным условием, приводя три "аксиомы": несопоставимость экономического потенциала восточных регионов с экономиками стран АТР; отсутствие в будущем "бюджетного дождя" из-за отсутствия крупных международных предприятий; и "нехватка рабочей силы", требующая экспорта рабочих рук из-за рубежа[46].

Однако все три аксиомы не вполне аксиоматичны и поэтому основной вывод вызывает сомнения. Так, несопоставимость экономических потенциалов (безусловно, существующая) может быть ликвидирована также, как это было сделано в имперской России и при СССР, если государство действительно будет в этом заинтересовано. Эта же заинтересованность может привести и к росту внутренних и внешних инвестиций. "Нехватка рабочих рук" также во многом внутренняя проблема, ибо безработица в восточных регионах сегодня выше, чем в среднем по стране, а миграция из европейской части России, так же как в имперской России и СССР, может быть массовой и многомиллионной.

Причем мы нередко недооцениваем возможности миграции из бывших советских республик. Так, например, большинство выезжающих в Россию граждан Киргизии имеют хорошее образование, которое им просто негде применить у себя на Родине, либо в центральных регионах.

[47]

При этом последствия для Киргизии могут быть как положительные, так и отрицательные, но относительно восточных регионов России возможные плюсы существенно перевешивают минусы.





Гораздо важнее ответить на вопрос о том, по какой модели будут развиваться восточные регионы и, как следствие, какими субъектами в отношениях со странами АТР они станут. Пока что, к сожалению, господствуют представления о ресурсной модели и модели технологических заимствований. Как признает Ю. Крупнов "... для России крайне опасным является происходящее сегодня на всех уровнях управления сведение новой индустриализации к полуколониальной зависимой "отвёрточной" индустриализации, когда центры стратегического планирования и создания передовых пионерных технологий находятся вне России, а в нашу страну закачиваются отдельные производственные "куски" и "обрубки" чужих технологическо-индустриальных комплексов"[48].



Благодаря развитию транспортных возможностей СССР, нынешняя Россия с этой точки зрения оказалась вполне сопоставима с другими развитыми странами, стабильно занимая место в первой десятке ведущих государств мира. Так, по данным ЦРУ США, по длине речных путей сообщений Россия уступает только Китаю (102 тыс. км и 110 тыс. км., соответственно); железнодорожных путей - США (87 тыс. и 224 тыс., соответственно), хотя, видимо, в ближайшие годы Китай и Индия опередят нашу страну; по количеству аэропортов и аэродромов всех типов Россия (1200) уступает уже не только США (15 тыс.), но и Бразилии (4 тыс.), Мексики (1700), Канаде (1450); по длине автодорог всех типов Россия (982 тыс. км) не намного опережает Францию, уступая США (6500 тыс.), КНР (3860 тыс.), Индии (3320), Бразилии (1750 тыс.), Японии и Канаде (1210 тыс. и 1050 тыс. км соответственно). По численности торговых судов Россия находится на II-ом месте в мире[49].

В целом созданный в СССР транспортный потенциал позволяет претендовать России на место государства, способного обеспечить масштабные грузо- и пассажиро- потоки. С одной, но существенной оговоркой: эти возможности крайне неравномерно распределены по территории страны, оставляя многие восточные районы фактически без транспортных возможностей, а значит и без перспектив развития промышленности и человеческого капитала. Те же авторы доклада "Валдайского клуба" отмечают, что "За последние десять лет Россия стала одним из крупнейших в мире поставщиков пшеницы (в зависимости от урожая до 25 млн тонн в год). На фоне того, что Советский Союз был, как известно, импортером зерна, эта трансформация является крупным успехом новой российской экономики. Но экспорт зерна из России сдерживается тем, что сегодня все специализированные бункерные портовые терминалы для перегрузки зерна из вагонов на корабли находятся в европейской части страны, главным образом в Новороссийске. Поэтому основными потребителями российской пшеницы являются страны Средиземноморья и Ближнего Востока. Но в 2012 г. один из крупнейших операторов российского зернового рынка корпорация "Сумма" объявила о намерении построить за два-три года новый бункерный терминал в порту Зарубино близ Владивостока. После этого российская пшеница может быть направлена и в страны АТР, что сделает ее производство на землях "последней целины" особенно целесообразным.

Для иллюстрации востребованности российского зерна в АТР можно привести следующие сравнения. В среднем производство пшеницы в России в зависимости от климатических условий года составляет 75-90 млн тонн в год. В Китае собственное производство составляет 100-110 млн тонн в год, при этом возможности для расширения пашни крайне ограничены, по климатическим условиям пшеницу в Китае рентабельно выращивать только в Северо-Восточных регионах - Манчжурии и бассейне реки Хуанхэ. Дальше к югу основной сельскохозяйственной культурой является рис. Поэтому в среднесрочной перспективе Китай проявляет интерес к импорту российской пшеницы. Интерес уже обнаружили и два других крупнейших импортера пшеницы в АТР - Япония и Южная Корея. Поэтому с введением в действие бункерного терминала на Дальнем Востоке Россия станет новым мощным оператором на зерновом рынке в АТР и конкурентом традиционных экспортеров пшеницы в этом регионе - Канады и США"[50].

Современные финансисты России отрицают опыт СССР, ссылаясь на то, что он не работает в нынешних условиях. Но реальность такова: если существует политическая задача, то правительство ищет способы ее решения. Так, например, требование НАТО выделять на оборонную деятельность Англии и Франции не менее 2% ВВП равноценно в 2013 году увеличению военного бюджета Франции с 31 до 41 млрд евро, т.е. на 10 млрд. Но вот как предлагают французские эксперты решить эту задачу. Э. Тетро, например, пишет: "Все уже давно понимают, что крупные частные организационные инвесторы (банки, страховые компании) во Франции больше не в состоянии финансировать инновации в силу правил рентабельности. Объемы сбережений французов очень значительны (2,6 трлн евро в долгосрочных вкладах), в связи с чем не пора ли нам начать каждый год выпускать государственные облигации на 10 млрд евро с высокой доходностью, которые позволят профинансировать будущие программы? Нанотехнологии, биотехнологии, информационная безопасность, гражданские беспилотники, возобновляемые источники энергии - гражданских сфер применения для военных разработок в XXI веке более чем достаточно. Для выплат по облигациям в будущем можно будет наладить продажу патентов по нестратегическим с военной точки зрения инновациям, которые будут разработаны в ходе этих программ.

Промышленной инициативы со стороны Европейского Союза, к сожалению, ждать не приходится. Поэтому надо запускать французскую инициативу, которая принесет безопасность, экономический рост и рабочие места[51].

Всего лишь за несколько десятилетий 20-30-х гг. ХХ века был построен ряд портов на Северном морском пути, стали доступны центральные регионы Сибири, к ним были подведены системы коммуникаций. В 1930-1940-х гг. освоение сибирских природных ресурсов стало возможным с развитием технологии и инфраструктуры. К 50-м гг. СССР уже разрабатывал уголь, цветные металлы, медь, олово, цинк, свинец, серебро, золото, платину, ртуть в Северной Сибири и на севере Дальнего Востока. В 60-70-х гг. началось освоение и добыча нефти и газа. Все это дало возможность для промышленного развития и заселения.

В 1924 г. Советское правительство издало постановление о важности перемещения людей для освоения ресурсов СССР и сразу же предложило льготы для желающих поехать в Сибирь и на Дальний Восток, включая снижение налогов, отсрочку от призыва на воинскую службу, покрытие транспортных расходов и займы.

Одним из наиболее интересных экспериментов по заселению региона Дальнего Востока стало создание Еврейской автономной области в 1934 году. Биробиджанский эксперимент, продолжавшийся 30 лет, показывает трудности массового привлечения людей на Дальний Восток даже при хорошо продуманном пакете льгот. Начиная с 1928 года, советское правительство стало предпринимать попытки переселения российских евреев на Дальний Восток, в Биробиджан. Согласно переписи 1926 года в СССР проживало 2 672 000 евреев. Для заселения региона Дальнего Востока было создано социалистическое еврейское государство "Советский Сион", который в 1934 году получил официальный статус Еврейской автономной области в рамках РСФСР, с дальнейшими планами по населению этой области евреями. Несмотря на все это, советские евреи, которых вынудили переселиться на Амур, стали уезжать оттуда практически сразу же после приезда. Несмотря на все стимулы и эксперименты, подобные "Советскому Сиону", Дальний Восток так и не смог привлечь достаточное количество людей для удовлетворения амбиций советского руководства в первые десятилетия существования СССР. Добровольный метод заселения не оправдал себя, и в целях достижения более обширной эксплуатации сибирских ресурсов, советское правительство развило сибирскую исправительную систему, - систему ГУЛАГа.

Поначалу для индустриализации страны бесплатный рабочий труд большевиками не использовался, вместо этого они предполагали, что добровольная контрактная система сможет привлечь рабочую силу из числа безработных и крестьян в отдаленные регионы. Однако в 1930 году была ликвидирована безработица, а многие крестьяне, разочаровавшись в жизни в отдаленных местах, нарушали свои контракты и уезжали обратно. Директора местных предприятий, которые должны были выполнять план, требовали предоставления доступа к фонду рабочей силы, которая как раз начала накапливаться со становлением системы исправительных лагерей. Например, комбинаты и заводы писали телеграммы в областные отделы по труду с жалобами на то, что половина из новых рабочих, которые пришли на работу меньше года назад, ушли. Руководители заводов не видели перспектив в возможности удержать новичков на работе в суровых условиях, кроме как посредством принудительной рабочей силы, что во многом положило основанием для расширения лагерной системы.

ГУЛАГ превратился в основной инструмент советской индустриализации в Сибири, на Севере, на Дальнем Востоке и в Средней Азии, и также использовался и в строительстве инфраструктуры и в европейской части России.

В 1938 году общая численность заключенных ГУЛАГа превысила 2 млн человек. На пике своей деятельности в конце 1940-х и начале 1950-х гг. на долю ГУЛАГа приходилось примерно 15-18% объема промышленного производства[52].

Еще одним поворотным моментом в освоении Сибири и Дальнего Востока стала Вторая мировая война. Ключевые предприятия были перенесены в регионы восточнее Волги.

Основной толчок к индустриализации Сибири был дан с началом Великой Отечественной войны. В 1960-1970-х гг. руководство страны приняло решение перебросить гигантские промышленные объекты в Сибирь. Тогда задачей руководителей СССР было освоение Сибири, равномерное заселение регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока, - во многом продиктованное интересами геополитики, чтобы не было пустых территорий, находящихся к тому же в таком расстоянии от центра.

Мотивация развития специфических отраслей промышленности и расположения городов Сибири и Дальнего Востока, скорее всего, заключалась не в стремлении осваивать и заселять Сибирь, а обеспечивать закрытую советскую экономику ресурсами: нефть, газ, золото.

Еще одним из предположений может быть размещение промышленности поближе к сырьевым ресурсам и энергоносителям для минимизации издержек от транспортировки и выравнивания уровня экономического развития во всех регионах СССР.

И наконец, та же цель, что была и при правлении монархии: удержать с помощью заселения огромную территорию Сибири и Дальнего Востока. Также с целью обеспечения безопасности СССР считалось необходимым рассредоточить промышленность по всей территории.

К 1970-м гг. аналитики в СССР стали отмечать и оспаривать необходимость колоссальных затрат на все новые затратные проекты в Сибири и на Дальнем Востоке. Согласно советским статистическим данным, строительные затраты в среднем в Сибири и на Дальнем Востоке тогда превысили аналогичные затраты в европейской части СССР более чем на 50%[53].

С замедлением темпов экономического развития СССР в конце 1970-х гг. продолжение экономического освоения Сибири и Дальнего Востока стало проблематичным. Запланированное крупномасштабное развитие Дальнего Востока было "отложено на будущее". Одной из причин того, что попытки освоения Сибири были свернуты была проблема привлечения в эти регионы рабочей силы. Понятно, что пока функционировали лагеря, такой проблемы не стояло. Однако после ликвидации ГУЛАГа в конце 1950-х гг. и отмены ограничений на перемещение бывших заключенных покатилась массовая волна обратной миграции. Советскому руководству пришлось придумывать систему льгот, - включая предоставление свободы перемещения внутри этих регионов. Приходилось увеличивать зарплаты и создавать стимулы для привлечения и удержания рабочей силы в Сибири и на Дальнем Востоке. Однако все эти меры не могли искоренить проблему рабочей силы там.

Масштабное освоение Россией Дальнего Востока было главным образом обусловлено желанием обеспечить России геополитическую безопасность и обезопасить свою территорию от возможной иностранной экспансии.

Заселение Дальнего Востока во времена Российской империи никоим образом не может сравниться с тем масштабом и скоростью, с которыми эти территории заселялись в советский период.

К началу 1920-х гг. население Дальнего Востока состояло из трех групп: малочисленных народностей Севера (3% от всего населения Дальнего Востока), переселившихся из центральных областей России (87%) и иммигрантов соседних государств (10%).

После гражданской войны Дальний Восток оказался в более благоприятном положении, чем западные районы страны. С 1930 г. после оправдания научного прогноза на северо-востоке началась добыча золота. Экономика развивалась с опорой на внешний рынок, что требовало расширения ресурсных отраслей.

К этому времени относится самый высокий показатель прироста населения по южной зоне, когда за период 1926-1939 гг. оно увеличилось на 76%, а население всего Дальнего Востока - на 70%. Значительный приток населения сохранился до начала войны. В то же время число сельских жителей несколько уменьшилось за счет выселения иностранцев с Дальнего Востока. В некоторых приграничных районах преобладали выходцы из соседних стран. В 1937 г. все иностранные граждане были выселены с Дальнего Востока. Всего было выселено около 200 тыс. чел., в том числе в Казахстан направлено около 120 тыс., в Узбекистан - около 80 тыс. чел. В промышленных переселениях участвовали не только выходцы из сельской местности, но и промышленные рабочие, прибывавшие по общественным призывам. В 1938 г. прибывшие по общественным призывам составили 16 тыс. чел.

В 1930-е гг. имело место массовое принудительное переселение и использование труда заключенных, в том числе репрессированных. По спецпереписи 1937 г. на Дальнем Востоке числилось 28% от общего числа учтенных - 544 тыс. чел.

После войны возобновилось сельскохозяйственное переселение. За послевоенные 1946-1950 гг. на Дальний Восток прибыло 36,4 тыс. семей. Обратная миграция в этот период была минимальная. В последующем значимость таких переселений снижается. Общий прирост шел в основном за счет притока населения на Сахалин. За пять послевоенных лет сюда переселилось около 300 тыс. чел. Развитие производительных сил Дальнего Востока значительно увеличило дефицит трудовых ресурсов в регионе. Общая потребность народного хозяйства в рабочей силе с 1951 по 1965 г. составила 2 млн чел.

С 1953 г. начинается новый период в формировании населения северных районов Дальнего Востока, что связано со значительным уменьшением числа заключенных. На промышленные предприятия, строительство, транспорт рабочие привлекались с помощью оргнабора. Только в 1959 г. завезено около 50 тыс. таких рабочих, в основном для сезонных работ, на Камчатку, Сахалин. Значительная часть рабочих и служащих уезжала, проработав 1-2 года, из прибывших оставались 10-15%. За период с 1951 по 1955 г. прирост населения Дальнего Востока был максимальным по сравнению со следующими пятилетками (от 20 до 70% по отдельным территориям).

Организованный набор и сельскохозяйственное переселение в этот период - основные формы обеспечения народного хозяйства Дальнего Востока рабочей силой. В формировании населения преимущественной была ориентация на механический прирост, хотя соотношение его с естественным менялось в пользу последнего. Показатели естественного прироста были выше, чем по стране, на 25%[54]. Население Дальнего Востока по экономическим условиям оказалось в приоритетном положении, что стимулировало закрепление кадров в этих районах.

Третий период начинается в 1960-е гг. В это время происходит дальнейшее освоение природных ресурсов Дальнего Востока. Темпы роста отраслей специализации начинают сдерживаться отставанием обслуживающих производств, проявляется диспропорция и неравномерность в развитии промышленности. Активное промышленное освоение Дальнего Востока отметилось и повышенными темпами роста численности населения северной части - до 50% (на юге не более 25%).

Валовой оборот миграции за 1959-1972 гг. почти в 28 раз превысил механический прирост[55]. По числу прибывших на 100 чел. среднегодового роста населения Магаданская и Камчатская области в 2-2,5 раза превосходят показатели для Дальнего Востока в целом, т. е. там, где обустройство и прибытие одного мигранта обходится дороже, идет больший приток населения. Поток мигрантов усилился за счет внутрирегионального обмена. В миграционном приросте населения северо-востока первое место в Камчатской области занимают выходцы из Хабаровского и Приморского краев.

Историю переписать нельзя. Она оставляет нам результаты и опыт. Опыт опережающего развития восточных регионов в советский период смягчил ряд вставших перед страной вызовов. Но насильственные средства достижения результата абсолютно непригодны в XXI веке.



д). Приоритетные задачи развития восточных регионов в стратегии евразийской интеграции

Россия должна не просто сохранить свою геополитическую
востребованность - она должна ее умножить, она должна
быть востребована нашими соседями и партнерами[56]

В. Путин, Президент России


И первое - "сохранение геополитической востребованности", по-Путину, и второе - "авторитарная модернизация" должны иметь, как минимум, свою пространственную стратегию. Сегодня, когда стало окончательно ясно, что новым центром силы стал АТР, такая пространственная стратегия должна быть ориентирована на три стратегические задачи:

- во-первых, опережающее развитие восточных регионов страны, где решающую роль должны (как в имперские и советские времена) играть институты государства. Это должно стать общенациональной политикой, когда во всех областях и отраслях - от науки и образования до обороны и космоса - восточным регионам необходимо отдельно, конкретно и масштабно прописывать отдельную роль;

- во-вторых, стремительное и комплексное развитие транспортной и иной инфраструктуры восточных регионов, когда речь идет не об отдельных, даже крупных проектах, а о комплексе - ж/д, авиапорт, автодорога, склады, таможня, сервисное обслуживание, подготовка кадров, индустриальное (прежде всего наукоемкое) производство и т.д.

- в-третьих, в превращение восточных регионов в субъектов внешнеэкономических, финансовых и логистических связей, производств и т.д., с пониманием того, что центр экономической активности должен сместиться на восток.

Для решения этих трех задач мало просто развивать традиционные центры - Владивосток, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре и др. - надо создавать новые центры экономического и финансового роста. Это может быть, например, не большой город "Советская Гавань", который географически одинаково "близок" не только Владивостоку и Хабаровску, но и Камчатке, Сахалину, Якутии. Кроме того он уже обладает уникальным сочетанием транспортных возможностей:

- является конечным пунктом БАМа;

- является речным портом на Амуре;

- имеет целую сеть гаваней на теплом побережье;

- имеет авиапорт[57].



К сожалению, его население и НЧК постепенно сокращается в последние годы (до 26 тыс. чел.) и не предполагает крупные человеческие ресурсы. Поэтому развивать этот центр необходимо одновременно со строительством (переносом филиалов?) институтов, производств и передачей безвозмездно жилье для переселенцев из центральных регионов России.

Надо понимать, что относительно поступательный рост экономики и благополучия граждан России не является равномерным для всех ее регионов. Во всяком случае на фоне общей стабилизации прироста/падения численности населения в 2012-2013 годы, восточные регионы характеризуются явным оттоком и без того малочисленного населения. Весь ДВФО насчитывает сегодня порядка 6 млн чел., что составляет порядка 50% населения Москвы, Камчатский край (300 тыс. чел.) - один маленький спальный район города.

Поэтому, видимо, целесообразно, как и при строительстве БАМа в советские времена, "закрепить" за каждым регионом европейской части строительство инфраструктурных объектов и перенос части своей деятельности в восточные регионы. Так же, впрочем, как и строительство объектов в Южной Осетии в последние годы.

Аналогично следует поступить и со всеми министерствами, которые должны принять соответствующие программы (подпрограммы) развития своей деятельности в восточных регионах. Так, для Минобра это может быть открытие сети колледжей и "выращивание" филиалов федеральных университетов, для Минобороны - передислокация частей, строительство объектов, особенно судоверфей и судоремонтных предприятий, для Минпрома - новая индустриализация и т.д.

Самой приоритетной задачей в ускоренном развитии восточных регионов и их быстрой интеграции с Евразией и АТР является превращение ее в важнейший национальный приоритет, признанием этого приоритета национальной элитой и превращение этого приоритета в практическое руководство к действию.

В 2013 году была проделана определенная эволюция от полного отрицания, даже игнорирования потребностей восточных регионов до попыток формулирования федеральных целевых программ и отдельных проектов (типа саммита АТЭС во Владивостоке), которые, впрочем, оказываются явно недостаточны, но необходимо, чтобы социально-экономический приоритет трансформировался в общенациональный приоритет. Более того, чтобы этот приоритет был сопряжен с другими приоритетами - внешнеполитическими, военно-политическими, миграционными и т.д., включая приоритеты региональной политики. Эту потребность ясно отразила дискуссия по утверждению программы развития регионов Дальнего Востока, в результате которой весной 2013 года была утверждена соответствующая программа и подпрограммы. Дискуссия кстати, оказалась весьма показательной: по сути дела правящая элита раскололась в оценке масштабов и актуальности финансирования, а фактически саботировала принятие программы.

Вопросы дефицита трудовых ресурсов продолжают оставаться главными. Они решаются путем привлечения, как и прежде, привлечением граждан из других районов страны и из-за рубежа. Характерным примером является строительство БАМа - Байкало-Амурской магистрали. В первые годы строительства ведущую роль играл общественный призыв: до половины мигрантов приехали по призыву. К 1980 г. их поток составил только 15%, а в 1984 г. 93,5% рабочих приходилось на вольный наем. Основную часть притока мигрантов составляли выходцы из Восточной Сибири и Дальнего Востока. В период строительства БАМа среднегодовые темпы прироста населения на этой территории достигли 3,2%. Сегодня такой же процент приходится на убыль населения.

Причем важно отметить одну особенность: если общий уровень доходов населения страны медленно, но повышается и в 2013 году достиг, по оценкам МБ, 12,61 долл., т.е. Россия перешла из категории стран с уровнем душевого ВВП "выше среднего" в категорию "высокого", то в восточных регионах этот региональный ВВП продолжает сохраняться на прежнем уровне, а отток населения продолжается.

Уровень доходов работающего населения также оставляет желать лучшего. Разрыв в среднем уровне заработной платы между Сибирью и центральной европейской частью России, по ряду оценок, увеличился с 15% в 2000 г. до 30% в 2010 г.[58]

[59]

Важно подчеркнуть, что в других странах нового центра силы в АТР, прежде всего Японии, Австралии, Новой Зеландии, Гонконге, Сингапуре, Республике Корея, этот показатель значительно выше. Это, естественно, отражается на возможностях восточных регионов, где продолжает доминировать сырьевая ориентация, что, в свою очередь, ведет к тому, что объем торговли со странами АТР (без Китая) стабильно вращается вокруг 1% от общероссийского.

Примером привлечения трудовых ресурсов стал БАМ , причем он стал местом применения всех способов привлечения и перемещения трудовых ресурсов. Здесь использовались индивидуальные приглашения работников, трудовые договоры в рамках оргнабора, направления на работу молодых специалистов, обучение на курсах, перевод работников в связи с передислокацией предприятия (строительно-монтажные поезда). Такие передвижные участки формируются заранее из работников, имеющих подготовку по определенной профессии и достаточно продолжительный срок работы в данной области производства. Но этот вид использования рабочей силы годен только на период строительства. Молодые семьи покидали стройку, где отсутствовали инфраструктура, соответствующая возрасту, традиционные виды приложения женского труда. В конце строительства набирались преимущественно люди старших возрастов, прочно осевшие по месту выезда и прибывшие на БАМ лишь заработать деньги. Строительство БАМа по сути было последней попыткой масштабного освоения дальневосточных территорий с точки зрения движения грузов (грузовых ресурсов). С 90-х годов наступает период оттока, что в основном объясняется сырьевой направленностью экономики восточных регионов.

Ситуация мало изменилась в первом десятилетии нового века. По-прежнему экономика региона Дальнего Востока ориентировалась на добивающие отрасли[60].



Восточные районы в целом можно отнести к сырьевым, где обрабатывающая промышленность свелась к остаткам в нескольких городах Дальнего Востока и Восточной Сибири. Как признают исследователи, "В обрабатывающем секторе экономики рост обеспечен в основном за счет предприятий Хабаровского и Приморского краев, на долю которых приходится около 70% всей продукции обрабатывающей промышленности, за счет выполнения работ по экспортным контрактам и госзаказу на оборонных предприятиях региона, а также за счет производства нового российского регионального самолета SSJ 100.

В течение 2007-2008 гг. в экономику Дальнего Востока России было направлено 1001,0 млрд рублей валовых инвестиций (6,5% общероссийского уровня). Отраслевая структура распределения инвестиционных ресурсов свидетельствует о предпочтении развития сырьевых комплексов и транспортной инфраструктуры. Так, в 2008 г. в добывающий сектор Дальнего Востока было направлено 21,3% общего объема инвестиций (в РФ - 14,1%), на развитие транспортной инфраструктуры - 40% (В РФ - 21,5%). Территориальное распределение инвестиционных ресурсов также подтверждает тезис о приоритетном развитии добывающего сектора. Так, основной объем валовых инвестиционных ресурсов (около 55%) был сосредоточен в Республике Саха (Якутия) и Сахалинской области, что связано со строительством газопровода "Восточная Сибирь - Тихий океан" и разработкой крупномасштабных проектов на шельфе о. Сахалин"[61].

В Восточной Сибири и на Дальнем Востоке происходит сокращение численности населения как за счет естественной убыли, так и в результате миграционного оттока, особенно из районов с экстремальными природно-климатическими условиями. В абсолютных цифрах население Дальневосточного федерального округа к началу 2011 г. по сравнению с 1990 г. сократилось на 1,8 млн человек, по сравнению с 2000 г. - на 0,6 млн человек, при этом сальдированный миграционный отток населения из федерального округа в 2000-2009 гг. составил более 260 тыс. человек. Население Сибирского федерального округа на начало 2011 г., по сравнению с 1990 г., сократилось на 1,9 млн человек, с 2000 г. - на 1,2 млн человек, сальдированный миграционный отток населения в 2000-2009 гг. составил около 265 тыс. человек.

Темпы сокращения населения Дальнего Востока - самые высокие по России. На начало 2011 г., по сравнению с 1990 г., численность населения Дальневосточного федерального округа сократилась на 22% (численность населения России за этот период сократилась на 3,2%), по сравнению с 2000 г. - на 9,1 % (аналогичный показатель по России в целом - 2,7%).

Результатом таких демографических тенденций является сокращение рабочей силы на рынке труда. Вместе с тем, в некоторых субъектах региона отмечается высокий уровень безработицы: в Республике Тыва - 22%, в Забайкальском крае - 11,4%, в Сахалинской области - 9,3% в 2010 г.

В настоящее время в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке используется рабочая сила из стран СНГ (Узбекистана, Таджикистана, Киргизии и др.), КНР, КНДР, Вьетнама, Филиппин (строительство во Владивостоке объектов к саммиту АТЭС). В основном иностранные рабочие заняты в строительстве, сельском хозяйстве и лесной промышленности. Практически все эксперты отмечают, что следует предельно внимательно относиться ко всему комплексу вопросов, связанных с временной трудовой деятельностью граждан иностранных государств на территории Восточной Сибири и Дальнего Востока. Кроме того, необходимо использовать возможность оптимизации расселения в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке за счет перемещения населения из районов Крайнего Севера в южную часть территории.

При этом ускоренное развитие Восточной Сибири и Дальнего Востока требует насыщения региона высококвалифицированными кадрами. В этом особая роль отводится Дальневосточному федеральному университету, а также другим вузам региона: Сибирскому федеральному университету, Северо-Восточному федеральному университету, Иркутскому государственному университету, Читинскому государственному педагогическому университету, Хабаровскому государственному университету, Бурятскому государственному университету, Амурскому государственному университету и др.

Одним из ключевых преимуществ реализации транспортного потенциала российско-североевропейских отношений является участие региона в трансконтинентальных маршрутах благодаря использованию транзитных возможностей БЕАР. Транспортная стратегия России до 2020 года ставит цель - реализация транзитного потенциала и интеграция в мировой рынок транспортных услуг, предполагая[62]:

- Привлечение транзитных грузопотоков к портам Севера и Дальнего Востока.

- Запуск в работу Северного морского пути: в 2005 г. по трассе СМП перевезено 1,8 млн т грузов, к 2020 года ожидается до 50-70 млн т.

- Загрузку инфраструктуры Транссибирской магистрали и БАМа. Транзитный потенциал Транссиба оценен в 200 тыс. TEU в год, который задействован не более чем на 40%. В 1980-е годы при максимальных грузопотоках Транссиб был загружен на 77% (154 тыс. TEU в год).

Резерв опорных транспортных инфраструктур для наращивания межконтинентального транзита очевиден. Сегодня ежегодный объем торговли между Европой и Азией оценивается примерно в $600 млрд, и Россия могла бы обслуживать 10-15% этого объема[63] ($60-90 млрд), в том числе, благодаря транспортным мощностям БЕАР, однако сегодня эта доля - менее 1% ($550 млн). К этому стоит прибавить потенциальные доходы от транзита Северная Америка - Азия и обратно, пути которого также могут проходить через БЕАР (СТК и СМП).

Наиболее наглядно эффект нынешних "упущенных возможностей" транзита можно увидеть на примеры СССР, транзитные доходы которого в конце 1980-х достигали $17 млрд. В постсоветский период транзит ушел в обход России, более того, значительная часть импорта, следующего в Россию, попадает к потребителям окольным путем. Японские товары везут в Москву через порты Финляндии, куда они прибывают на японских судах через Европу, что, естественно отражается на транспортных издержках и, в конечном счете, на цене товаров. То есть развитие Северного морского пути и коридора Запад-Восток позволит не только реализовать транзитный потенциал, который сегодня используется всего на 5-7%[64], но и снизить цену товаров для российских и североевропейских потребителей и для конечных потребителей трансконтинентальных маршрутов в Северной Америке, Европе и Азии.

Думается, что в своей стратегии интеграции со странами АТР Россия должна использовать как опыт Запада, так и Востока, но прежде всего опираться на свои, по-своему уникальные, достижения. Так, использовать опыт Европы можно в таких областях:

Общее направление социально-экономического развития, ориентированное на развитие НЧП самых высокоразвитых стран мира, имеющих наилучшие показатели продолжительности и качества жизни своего населения и всего НЧК, - это североевропейские страны: Норвегия, Финляндия, Швеция. Климатически и исторически они близки России. Модель их развития и государственного управления, которая может быть полезна для России, доказала свою успешность и устойчивость. В то же Россия имеет богатый опыт хозяйственного освоения территорий Крайнего Севера и реализации в тяжелых климатических условиях широкомасштабных экономических проектов, что может быть интересно для североевропейских партнеров Москвы. И не только с точки зрения освоения Арктики и СМП - что уже очевидно, - но и с точки зрения транспортного коридора Запад - АТР.

Очень важен инновационный опыт скандинавских стран: не только транспортные, но и другие технологии могут стать предметом инновационного сотрудничества России и Северной Европы. Так, к примеру, энергоэффективность и энергосбережение - те области, в которых североевропейские страны по праву считаются технологическими лидерами. Для североевропейских стран Россия - перспективный рынок экспорта инновационных технологий, а для России страны региона - модель сотрудничества государства, бизнеса и научных организаций в сфере высоких технологий.

Другое направление - добыча углеводородов, которая является основным источником российских и норвежских бюджетных поступлений и может быть прибыльной для шведских, финских и датских инвесторов при их участии в проектах. В Арктике, в частности, находятся ресурсные запасы, важность которых очевидна не только в масштабе региона, но и всего мира. Опыт добычи углеводородов на арктическом шельфе, технологии добычи, опыт контроля использования ресурсами и природоохранных мероприятий при добыче углеводородов представляют взаимный интерес для стран региона.

Наконец, важен опыт развития институтов социального и Финансово-управленческого потенциала сотрудничества в области обмена опытом частно-государственного партнерства и создания благоприятного инвестиционного климата, а также управления масштабными проектами. Данная сфера имеет решающее значение с точки зрения выполнимости крупномасштабных проектов, в том числе, в транспортно-инфраструктурной области и эффективности их реализации.

Иными словами, в восточной политике России по отношению к АТР важно учесть опыт европейских стран и привлечь их к такому сотрудничеству. Очевидно, что объем торговли между Европой и АТР будет расти и товарооборот по территории России и СМП гораздо эффективнее, чем через перегруженный Суэцкий канал.

Кроме того, ориентируясь на АТР, Россия не перестает быть европейской страной, стремящейся сохранить свою идентичность, не раствориться в Азии.

Наконец, интеграция в рамках ТС и даже с Украиной во многом усилится, если России удастся обеспечить этим странам выход в АТР. Очевидно, что новый центр силы в АТР изолирован не только от Белоруссии и Казахстана, но, фактически, и от Украины.



__________________

[1] Примаков Е.М. Нам нужна новая индустриализация // Российская газета. 2012. 9 июня. С. 6.

[2] Кривошапко Ю. Рубль в стиле хай-тек // Российская газета. 2012. 14 июня. С. 1.

[3] Смольякова Т. Третьим будешь // Российская газета. 2013. 15 августа. С. 3.

[4][4] Прохоренко О. Переоборудовать старое - дороже / Эл. ресурс: "ЦВПИ". 2013. 12 августа / URL: http://eurasian-defence.ru

[5] Егоров И. Теряем небо // Российская газета. 2013. 15 августа. С. 2.

[6] Максин С. Стремиться вперед, опираясь на традиции // Независимая газета. 2013. 5 апреля. С. 5.

[7] Севморпуть открыл дорогу товарам между разными странами и перспективу создания миллионов рабочих мест в России // Экономика и жизнь. 2013. 22 августа / URL: http://www.eg-online.ru/news/220604/

[8] Сценарии развития Восточной Сибири и российского Дальнего Востока в контексте политической и экономической динамики Азиатско-Тихоокеанского региона. VII Байкальский международный экономический форум. 2011. Сентябрь.

[9] Примаков Е.М. Образы России и мира вне идеологии // Россия в глобальной политике. 2013. Т. 11. N 1. С. 40.

[10] Уралов С. Евразийская политология. Прекращение трансляции Первого канала в Киргизии и проблема необасмачества / Эл. ресурс: "Военное обозрение". 2013. 3 апреля / URL: http://topwar.ru

[11] Транзитная сверхдержава / Эл. ресурс: Центр политического анализа. 2013. 16 августа / URL: http://tass-analytics.com/stories/tranzitnaya-sverhderzhava

[12] URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Байкало-Амурская_магистраль

[13] Конкурентные преимущества и угрозы Дальнего Востока и Байкальского региона / Федеральный портал protown.ru / URL: http://protown.ru/information/hide/7734.html

[14] Конкурентные преимущества и угрозы Дальнего Востока и Байкальского региона / Федеральный портал protown.ru / URL: http://protown.ru/information/hide/7734.html

[15] URL:http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/50/Ayam-route-map.png

[16] Конкурентные преимущества и угрозы Дальнего Востока и Байкальского региона / Федеральный портал Protown.ru / http://protown.ru/information/hide/7734.html

[17] http://ru.wikipedia.org/wiki/Транспортная_система_России

[18] Конкурентные преимущества и угрозы Дальнего Востока и Байкальского региона / Федеральный портал Protown.ru / URL: http://protown.ru/information/hide/7734.html

[19] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 7-8 / URL: http://viperson.ru/

[20] Ван Ивэй. Китайская модель разрушает гегемонию "общечеловеческих ценностей" ("Жэньминь жибао", Китай) / Эл. ресурс: "ИноСМИ". 2013. 14 января / URL: http://www.inosmi.ru

[21] Крупнов Ю. Сибирь - новая Центральная Россия, или как Юг Западной Сибири станет экономическим центром Планеты / Международное движение развития Институт демографии, миграции и регионального развития. Проектно-аналитический доклад. М. 2013. С. 24.

[22] Конкурентные преимущества и угрозы Дальнего Востока и Байкальского региона / Федеральный портал Protown.ru / URL: http://protown.ru/information/hide/7734.html

[23] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 6 / URL: http://viperson.ru

[24] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 7 / URL: http://viperson.ru/

[25] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 7 / URL: http://viperson.ru/

[26] Крупнов Ю. Сибирь - новая Центральная Россия, или как Юг Западной Сибири станет экономическим центром Планеты / Международное движение развития Института демографии, миграции и регионального развития. Проектно-аналитический доклад. М. 2013. С. 3.

[27] Крупнов Ю. Сибирь - новая Центральная Россия, или как Юг Западной Сибири станет экономическим центром Планеты / Международное движение развития Институт демографии, миграции и регионального развития. Проектно-аналитический доклад. М. 2013. С. 14.

[28] Конкурентные преимущества и угрозы Дальнего Востока и Байкальского региона / Федеральный портал Protown.ru / URL: http://protown.ru/information/hide/7734.html

[29] Кузнецова Е. Конкурентные преимущества транспортной отрасли России в период мирового экономического кризиса // Известия РГПУ им. А.И.Герцена. 2009. N 49. С. 91.

[30] Наумов И. Треть России превращается в безлюдную пустыню // Независимая газета. 2012. 3 июля. С. 1.

[31] Там же.

[32] Рейтинг социально-экономического положения субъектов РФ. Итоги 2011 / М.: РИА Рейтинг, 2012. С. 9-10.

[33] Примаков Е.М. Нам нужна новая индустриализация // Российская газета. 2012. 9 июня. С. 6.

[34] Тихоокеанская Россия - 2030: сценарное прогнозирование регионального развития / под ред. П.А. Минакира. Хабаровск: ДВО РАН, 2010. С. 141.

[35] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 27 / URL: http://viperson.ru/

[36] Концепция внешней политики Российской Федерации. Утверждена Президентом России В.В. Путиным 13 февраля 2013 г. / URL: http://президент.рф

[37] Глазьев С.Ю., Фетисов Г.Г. Новый курс: стратегия прорыва / Научный доклад. М.: РАН, 2012. Ноябрь. С. 27 / URL: http://viperson.ru/

[38] Концепция внешней политики Российской Федерации. Утверждена Президентом России В.В. Путиным 13 февраля 2013 г. / URL: http://президент.рф

[39] См. Энергетическая стратегия Российской Федерации до 2030 года (утверждена распоряжением Правительства РФ от 13 ноября 2009 года); Стратегия социально-экономического развития Сибири до 2020 года (утверждена распоряжением Правительства РФ от 5 июля 2010 года); Стратегия социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона до 2025 года (утверждена распоряжением Правительства РФ от 29 декабря 2009 года); Коржубаев Л.Г., Филимонова И.В. Перспективы комплексного развития нефтяной и газовой промышленности Восточной Сибири и Дальнего Востока // Газовая промышленность. 2011. N6. С. 10-16; Энергетическая кооперация с АТР как фактор обеспечения экономических и геополитических интересов России в мире: предпосылки, стратегические ориентиры, проекты / А.Г. Коржубаев, И.И. Меламед, И.В.Филимонова, Л.В. Эдер и др. Владивосток: Изд-во ДВФУ, 2011. A long-term Vision of Natural Gas Infrastructure in North East Asia - 2009 year version / A.E. Kontorovich, A.G. Korzhubaev, B.G. Saneev, A.F. Safronov, L.V. Eder, I.V.Filimonova, A.N. Kalmychek et al. Tokyo: Asian Pipeline Research Society of Japan, 2009.

[40] Полюхович А. Ставка на Приморье // Известия. 2013. 9 сентября. С. 1.

[41] Обзор российского рынка труда в IT-сфере. М.2013. 19 июля / URL: www.superjob.ru

[42] Титаренко М.Л. Россия и ее азиатские партнеры в глобализирующемся мире. Стратегическое сотрудничество: проблемы и перспективы. М.: ИД "ФОРУМ", 2012. С. 91.

[43] Кривошапко Ю. Рубль в стиле хай-тек // Российская газета. 2012. 14 июня. С. 1.

[44] Фортов В. Создателям законопроекта хочется что-то изменить и доложить // Коммерсант. 2013. 16 сентября. С. 4.

[45] АТР и Россия: трезвый взгляд вместо утопий / Эл. ресурс: "ДВ-РОСС". 2012. 24 декабря / URL: http://trud-ost.ru

[46] Там же.

[47] Последствия вступления Кыргызстана в Таможенный союз и ЕЭП для рынке труда и человеческого капитала страны // ЦНИИ ЕАБР. 2013. Апрель.

[48] Крупнов Ю. Сибирь - новая Центральная Россия, или как Юг Западной Сибири станет экономическим центром Планеты / Международное движение развития Институт демографии, миграции и регионального развития. Проектно-аналитический доклад. М. 2013. С. 11.

[49] CIA - The World Factbook. 2012 / URL: https://www.cia.gov/library/

[50] АТР и Россия: трезвый взгляд вместо утопий / Эл. ресурс: "ДВ-РОСС". 2012. 24 декабря / URL: http://trud-ost.ru

[51] Тетро Э. Почему нам нужно срочно вкладывать деньги в оборону ("Les Echos", Франция) / Эл. ресурс: "Военное обозрение". 2013. 8 апреля / URL: http://topwar.ru

[52] Иванова Г.М. ГУЛАГ в системе тоталитарного государства. М. 1997. С. 136.

[53] Соболев Ю. Народнохозяйственная программа освоения зоны БАМ. М. 1978.

[54] Поляков Ю.А., Жиромская В.Б., Киселев И.Н. Полвека молчания (Всесоюзная перепись населения 1937 г.) // Социол. исслед. 1990. N 8. С. 30-52.

[55] Навасардов С.М. Динамика численности и естественное движение населения северо-востока СССР // Использование трудовых ресурсов Дальнего Востока / Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1975. С. 26-34.

[56] Путин В.В. Послание Президента Федеральному Собранию. 2012. 12 декабря / Сайт Президента России / URL: http://президент.рф

[57] См. подробнее: Эл. ресурс: "Википедия" / URL: http://ru.wikipedia.org

[58] Сценарии развития Восточной Сибири и российского Дальнего Востока в контексте политической и экономической динамики Азиатско-Тихоокеанского региона. М.: Иркутск, 2011. С. 25.

[59] Полюхович А. Россия растет в рейтингах // Известия. 2013. 5 июля. С. 1.

[60] Тихоокеанская Россия - 2030: сценарное прогнозирование регионального развития / под ред. П.А. Минакира. Хабаровск: ДВО РАН, 2010.

[61] Тихоокеанская Россия - 2030: сценарное прогнозирование регионального развития / под ред. П.А. Минакира. Хабаровск: ДВО РАН, 2010. С. 129.

[62] Транспортная стратегия Российской Федерации на период до 2020 года / Министерство транспорта Российской Федерации. 2004. С. 75. [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://www.mintrans.ru/upload/iblock/f0d/trans_strat_08_12_2004.pdf

[63] Северный транспортный коридор. [Электронный ресурс] / программа Karelia Interreg III С. 2007. 253 с. Режим доступа: http://www.ador.ru/data/files/static/stk_01.pdf

[64] Северный транспортный коридор / Эл. ресурс / программа Karelia Interreg III С. 2007. 253 с. [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://www.ador.ru/data/files/static/stk_01.pdf

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован